Николай Михайловский: «Единственный способ для бизнеса работать в нынешней ситуации – это пытаться куда-то двигаться. Потому что если никуда не двигаться, то никуда и не попадешь»
 
                 
Поиск по сайту
 bit.samag.ru     Web
Рассылка Subscribe.ru
подписаться письмом
Вход в систему
 Запомнить меня
Регистрация
Забыли пароль?

Календарь мероприятий
декабрь    2020
Пн
Вт
Ср
Чт
Пт
Сб
Вс
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31

показать все 

Новости партнеров

03.12.2020

Ведущие российские хостеры в шорт-листе Премии Рунета

Читать далее 

02.12.2020

В декабре состоится ежегодная Открытая конференция ИСП РАН

Читать далее 

30.11.2020

OS Day 2020: Российские операционные системы перспективны и безопасны 

Читать далее 

30.11.2020

MERLION Digital Day 2020 посмотрели более 5000 человек

Читать далее 

показать все 

Статьи

12.11.2020

Технология определяет успех

Читать далее 

11.10.2020

Soft skills или hard skills?

Читать далее 

10.09.2020

Как и чему учить будущих звезд ИТ?

Читать далее 

12.08.2020

Господдержка ИТ-отрасли

Читать далее 

11.08.2020

Интернет-маркетинг: второе дыхание

Читать далее 

13.02.2020

Чат-бот CallShark не требует зарплаты, а работает круглосуточно

Читать далее 

24.12.2019

До встречи в «Пьяном Сомелье»!

Читать далее 

21.12.2019

Искусство как награда Как изготавливали статуэтки для премии IT Stars им. Георгия Генса в сфере инноваций

Читать далее 

04.12.2019

ЛАНИТ учредил премию IT Stars памяти основателя компании Георгия Генса

Читать далее 

04.06.2019

Маркетолог: привлекать, продавать, продвигать?

Читать далее 

показать все 

Николай Михайловский: «Единственный способ для бизнеса работать в нынешней ситуации – это пытаться куда-то двигаться. Потому что если никуда не двигаться, то никуда и не попадешь»

Главная / Интервью / Николай Михайловский: «Единственный способ для бизнеса работать в нынешней ситуации – это пытаться куда-то двигаться. Потому что если никуда не двигаться, то никуда и не попадешь»


Николай Михайловский:
«Единственный способ для бизнеса работать в нынешней ситуации – это пытаться куда-то двигаться. Потому что если никуда не двигаться, то никуда и не попадешь»

На вопросы «БИТа» отвечает генеральный директор и сооснователь компании NTR Lab


Беседовала Галина Положевец



Досье

Компания NTR Lab была основана Николаем Михайловским и Антоном Мальковым в Москве в 2000 году. Первыми проектами стали проекты для Банка Русский Стандарт и ASP-db. До этого основатели занимались разработкой одной из крупнейших в мире систем межбанковских платежей для Центробанка.

ВАЖНЫЕ ЦИФРЫ
Разрабатываем сложные системы с 2000 года. Свыше 320 завершенных проектов. Общее кличество сотрудников свыше 140. Рост компании с 2014 по 2018 год составил 200%.

ЗНАКОВЫЕ ПРОЕКТЫ

  • Первая в мире автономная система навигации дронов для технических инспекций внутри сооружений
  • Первыми в мире разработали автономную систему навигации внутри помещений для дрона. Нашему дрону не нужен пилот
  • С++PythonОбработка изображений / AR/VR / Компьютерное зрение
  • Crossss
  • Первая российская рекомендательная система для электронной торговли
  • Во время роста рынка электронной торговли мы разработали рекомендательную систему для Интернет-магазинов. Проект был выделен в отдельную компанию и продан
  • .NET (включая Xamarin и nopCommerce) Рекомендательные и скоринговые системы
  • Лучшее в мире распознавание адресов в тексте
  • В 2006 году мы занялись задачей распознавания поименованных сущностей. Тогда в штате нашей компании появились сотрудники с учеными степенями, и разработали систему распознавания адресов в тексте на основе технологии адаптивных деревьев решений
  • С++Рекомендательные и скоринговые системы
  • Первая в мире система распознавания двухмерных баркодов на мобильном телефоне
  • В 2003 году японцы и корейцы начали распознавать двухмерные баркоды на мобильных телефонах, отправляя картинку на сервер. В 2004 мы сделали это без использования сервера
  • С++Обработка изображений / AR/VR / Компьютерное зрение
  • 6 из 12 подсистем системы управления бюджетным процессом Москвы разработаны нами
  • Во время перехода на электронный документооборот разработали ПО для автоматизации управления бюджетными процессами на уровне целого города.
  • .NET (включая Xamarin и nopCommerce)Финансовые системы
  • Первая российская банковская скоринговая система для банка Русский Стандарт с использованием Искусственного Интеллекта

 

 

– Николай, как повлияла пандемия на деятельность вашей компании? Положительно или отрицательно?

– Прежде всего, с моей точки зрения, не совсем правильно говорить о пандемии как основном факторе. Более верно говорить о мировом финансовом кризисе, поводом для которого явилась, в данном случае, пандемия.

Но если говорить о нас, то, скорее, ситуация неопределенная, поскольку, с одной стороны, есть некоторые проблемы. Есть клиенты, которые сокращают объемы заказов, есть клиенты, у которых у самих проблемы, они тоже сокращают объемы. С другой стороны, есть клиенты, у которых, наоборот, эйфория. Есть клиенты, которые говорят: у нас бюджет уже запланирован, в этом году ничего не меняется, а в следующем году, готовьтесь, будем бюджет уменьшать. Поэтому движения разнонаправленные.

Конечно, в целом, будет скорее хуже, чем лучше. Ситуация стала более неопределенной. Многие планы оказались нарушены из-за того, что уровень неопределенности слишком высок. Надо сейчас концентрироваться и действовать в этой ситуации высокой неопределенности, в которой мы все находимся.

– Не кажется ли вам, что всё, что было до нынешнего времени, весь наш опыт, все задачи, которые мы ставили себе прежде, оказались в какой-то другой реальности? Такое ощущение, что далеко не всё может помочь из того, что ты умел, знал.

– Нет. Такого ощущения у меня нет. Во-первых, я за свою уже достаточно длинную жизнь, наверное, пережил уже четыре кризиса: кризис 1986 года, потом 1998-го, затем 2008–2009 годов, сейчас кризис 2020 года.

Все, что говорится в Кремниевой долине о стартапе, должно в Кремниевой долине и оставаться, просто потому, что там смысл стартапов совершенно иной, чем в остальном мире, кроме, может быть, китайского Шэньчжэня

Каждый раз мировой финансовый кризис приводит к перестройке системы. К этому надо быть объективно готовым. Мировые финансовые кризисы – полностью предсказуемы по времени, но абсолютно непредсказуемы по сути. Было очевидно, что в 2019–2020 году будет мировой финансовый кризис. Все, кто понимал, готовился к нему.

– А как можно к нему подготовиться?

– Морально, в первую очередь. Когда вы знаете, что сейчас «жахнет», вы относитесь ко всему происходящему, когда «жахнет», по-другому, чем если бы вы сидели и думали, что жизнь удалась.

– Согласна с вами, что действительно было какое-то ощущение надвигающегося кризиса. Но ведь мы же никогда не знаем, когда «жахнет».

– Почему? Мы знаем.

– Если бы знали, тогда бы не было, наверное, у очень многих такой растерянности и неопределенности, как в нынешней ситуации?

– Нет, конечно. Мы знаем – когда, мы не знаем – что. Мировой финансовый кризис абсолютно циклическая вещь. Каждые одиннадцать с половиной лет плюс-минус год они бывают. Поэтому было очевидно, когда «жахнет». И сейчас все готовились, ждали, когда «жахнет». Вот оно «жахнуло». Все нормально.

– Тогда почему большинство оказалось к этому не готово?

– Ну, во-первых, некоторые не верят, что наступил кризис. Во-вторых, некоторые просто не думают о нем. Традиционно большое количество людей подходит к кризису в состоянии «жизнь удалась», поэтому и оказались не готовы к нему.

Отлично помню кризис 2008 года. Народ безмятежен – жизнь удалась! Идет обсуждение того, что грядет мировой финансовый кризис. Все спокойны: что за вопрос, Россию это не затронет. Ну, окей.

– Интересно, что именно в 2008 году численность сотрудников в вашей компании выросла до 100 человек. И это несмотря на мировой экономический кризис, а следом произошел еще один, локальный кризис в связи со сменой руководства Правительства Москвы, которое являлось вашим основным заказчиком. Опыт тех лет помогает вам сейчас?

– Опыт, да, конечно. В 2008-м мы знали, что кризис придет, были подготовлены к нему. А к тому, что произошло потом через два года в 2010-м, мы не подготовились.

– Что же вам тогда помогло не просто пережить два кризиса подряд, но и развиваться дальше? Компания запустила сразу несколько стартапов. В 2016 году выросла вдвое по сравнению с 2014 годом. Как вы этот период прошли? На что опирались?

– То, что мы делали тогда, не совсем правильно называть стартапами. Скорее, это были спин-оффы.

В 2010 году Дмитрий Медведев, в то время президент страны, решил модернизировать Россию.

Показалось, что если называть то, что делаешь, стартапом, тогда придет успех.

Но, действительно, если говорить о нас, как о компании, то мы занимаемся несколькими вещами. Первая вещь: мы разрабатываем программные продукты для других технологических компаний, которые они потом продают конечным заказчикам. Либо в виде программного продукта, либо в виде сервиса, либо встраивая в «железку», которой они торгуют, либо оказывая некую высокотехнологичную услугу.

Если ресурсов нет, то надо всё урезать и направлять все усилия на выживание. Если выживание в некотором смысле гарантировано, то надо направлять усилия на поддержание статус-кво. Если есть ресурсы больше, чем на выживание, значит, нужно искать еще те места, которые ты можешь занять

Вторая вещь, которой мы занимаемся, – для крупнейших российских предприятий и организаций разрабатываем информационные системы. По технологиям это очень похоже. Но по организации процесса это сильно отличается.

У себя в компании мы разрабатываем некие технологии, которые, когда они начинают коммерциализовываться, мы выделяем в отдельные компании. Одна такая компания сегодня вполне успешна. Это «Синерго», которая является лидером по автоматизации горнодобывающих предприятий. Компания тоже прошла достаточно длинный путь, поскольку это наш первый опыт спин-оффа. Сейчас там все очень хорошо. «Синерго» автоматизирует очень многие российские горнодобывающие предприятия, имеет свой продукт, на основе которого эта автоматизация происходит.

Если вернуться к истории со стартапами, то стартап в том виде, котором он существует в Кремниевой долине, и стартап в любом другом месте мира, очень отличаются. У всего, что происходит в Кремниевой долине, есть сильная медийная поддержка, однако нужно понимать, что этот опыт нигде в другом месте повторять нельзя. Всё, что говорится в Кремниевой долине о стартапе, должно в Кремниевой долине и оставаться, просто потому, что там смысл стартапов совершенно иной, чем в остальном мире, кроме, может быть, китайского Шэньчжэня.

– Случались ли в вашей деятельности значительные периоды неопределенности?

– Во время кризиса 2008 года у нас никакой неопределенности не было. У нас были хорошие российские клиенты, хорошие британские клиенты. И казалось, что мы проскочили кризис и жизнь удалась.

Конечно, сейчас период неопределенности очень высокой. Если опять же вернуться на шаг назад и вспомнить, как устроен мировой финансовый кризис? Происходит некое событие, объективно тяжелое, сложное. В данном случае, пандемия коронавируса. А потом идет истерическая реакция общества на это событие – то, что мы наблюдаем сейчас.

Объективно есть коронавирус, объективно очень серьезная эпидемиологическая ситуация. Но реакция общества – неадекватная. Реакция властей во всех странах – неподготовленная, никто не знает, как с пандемией поступать. Это повышает истерическую реакцию общества. И адекватность ответов на угрозу в обществе снижается.

Я считал, что лучшая мера поддержки ИТ-индустрии с точки зрения государства – это не трогать ее. С моей точки зрения, минимизация госрегуляции – лучшая поддержка для ИТ-индустрии

Когда идет истерическая реакция, она максимально непредсказуема. Ты можешь предсказывать на неделю – на две, что будет происходить, но не можешь предсказывать на месяц или на два. Однако масштабы среднего технологического бизнеса типа нашего требуют представления о жизни на несколько месяцев вперед, по крайней мере. А лучше на пару лет. Вот это представление жизни на несколько месяцев вперед сформировать сейчас достаточно сложно, просто потому, что в головах у людей объективно обусловленный хаос. Не потому, что люди глупые, а потому, что идет очень много разнонаправленных движений у многих людей. И это снижает предсказуемость.

Другое дело, что предсказывать будущее все равно надо. И это то занятие, которым, естественно, каждый бизнес должен заниматься. Имеются множественные сценарии развития того, что будет. Основные пунктирные линии, конечно, проглядываются, но что каждому делать в текущей ситуации, это тема для размышлений внутри каждой компании.

– Так всё-таки, помогают ли вам сейчас ваши прошлые критические ситуации, которые вы преодолели и пошли дальше? Или вы столкнулись с совершенно новыми проблемами, которые пока непонятно как решать?

– Каким бы ни был неразумным человек, однако помаленьку в течение жизни он учится. Как ни странно, интеллектуалы учатся медленнее и мучительнее, потому что характерный посыл интеллектуала: я это и так знаю. Но нет, не так. Потому люди, которые не считают себя сильно умными, в целом учатся быстрее интеллектуалов.

Со временем формируется такой взгляд на реальность, который потом позволяет быстрее реагировать на новые проблемы, а не думать, что пронесет. Ключевая мысль в том, что не надо думать, что ты знаешь, что будет. Надо строить предположения, тестировать гипотезы.

– Строить предположения, тестировать гипотезы? Как долго надо это делать? Время на это есть?

– У бизнеса, оказавшегося в ситуации неопределенности, есть три основных линии поведения в зависимости от наличия ресурсов.

Если ресурсов нет, то надо всё урезать и направлять все усилия на выживание. Если выживание в некотором смысле гарантировано, то надо направлять усилия на поддержание статус-кво. Если есть ресурсы больше, чем на выживание, значит, нужно искать еще те места, которые ты можешь занять. Потому что каждое изменение в окружающей среде, естественно, создает некие новые возможности. Только по большей части мы о них узнаем постфактум.

Понятно, что для тех, для кого главное – выживание, у них речь о тестировании гипотез, конечно, не идет. А те, у кого есть какие-то ресурсы, которые можно потратить на развитие, естественно, должны тестировать определенные гипотезы о том, как можно в будущем развиваться.

Любой мировой финансовый кризис приводит к существенному изменению уклада жизни. Как критически изменился после кризиса 2008 года в Москве и в российской провинции уклад жизни, так и после нынешнего кризиса по всему миру изменится уклад жизни. Но в какой именно форме, предсказать обычно сложно. Поэтому есть какие-то гипотезы.

Онлайн-образование растет как на дрожжах, у компаний, которые им занимаются, полная эйфория. Жизнь хороша. Здесь уже ничего предсказывать не надо. Ну, кроме того, что у них с отменой карантина пойдет некий откат, но они и сами об этом знают

С точки зрения бизнеса, на эти гипотезы можно смотреть, разделив их на три класса. Один класс – то, что относится к сиюминутным возможностям. Грубо говоря, можно поторговать масками от коронавируса.

В ИТ тоже есть такого рода возможности, которые относятся к боли текущего момента. Например, видеоконференции. Если изучить рост доходов компаний по секторам в ИТ, то, согласно недавним исследованиям, самый большой рост был в сегменте E-learning – 600 %. Следующие в сегменте – видеоконференции – 500 %. С десяток направлений в ИТ растут сегодня со скоростью в сотни процентов в месяц. Понятно, что в этих областях, если у тебя есть в загашниках какой-то запас продуктов и решений, ты должен использовать возможности текущего дня.

Второй класс – это возможности, связанные с выходом из кризиса. Например, во время финансового кризиса рвутся логистические цепочки и действия, связанные по восстановлению этих логистических цепочек, просто потому, что многие бизнесы закроются. В Штатах, скажем, закроется очень большое количество малых бизнесов, поэтому многим придется менять поставщиков. Соответственно, для большинства изменения этих логистических цепочек будет болезненно. С другой стороны, появятся возможности по замене кого-то в этих логистических цепочках. Цепочки в данном случае надо рассматривать как цепочки поставок в довольно общей форме. Не только перевозки.

И третий класс возможностей относится к существованию мира уже после кризиса, к тому, что фундаментально в мире изменится после того, как снимут карантин.

Например, сейчас даже в больших государственных организациях, в которых всегда был контроль посещения сотрудников «вход – выход», сегодня произошел переход на удаленку, потому что деваться некуда. Но если в госуправлении, скорее всего, после выхода из карантина все вернутся к режиму работы «с 9.00 до того момента, пока начальник отпустит», то в бизнесе многие, даже те, кто был противником работы из дома, осознают, что для них работа на удаленке является опцией. Давайте просто подумаем, к каким изменениям это может привести.

Не возьму на себя ответственность говорить, что именно так всё и произойдет. Это просто пример того, как можно думать об этих вещах. Ну, скажем, 10 % людей остается работать на удаленке в Москве. Это значит, что в Москве исчезают автомобильные пробки почти полностью.

Между 8 баллами и 3 баллами, если я не ошибаюсь, разница в загрузке дорог – 30 %. Соответственно, 10 % людей, перешедших на удаленку, – это 20 %-ное снижение нагрузки на дороге – существенное сокращение пробок в Москве. Если действительно так произойдет, мы увидим, что станет вполне возможным добираться до работы не из Москвы, а из Подмосковья. Отметим, что в марте был всплеск спроса на аренду подмосковных домов.

Каждый раз мировой финансовый кризис приводит к перестройке системы. К этому надо быть объективно готовым. Мировые финансовые кризисы - полностью предсказуемы по времени, но абсолютно непредсказуемы по сути

В принципе, сегмент пригородной недвижимости умирал в последнее время. А сейчас, если окажется, что, с одной стороны, надо самоизолироваться, с другой стороны, до работы из пригорода ехать так же быстро, как из Москвы. При этом, если два человека в семье работают и каждому из них надо больше места, то, может быть, народ начнет переселяться в более просторные подмосковные дома.

Опять же это мои предположения не эксперта недвижимости, а просто пример того, как можно думать о переменах, которые будут после отмены карантина и приведут к изменению очень большого рынка недвижимости. У меня уже многие знакомые отказались от офиса. Значит, будет падение спроса и цен на офисную недвижимость. Как это отразится на рынке недвижимости? Это же очень большие рынки с гигантскими капиталами.

Соответственно, размышляя о каждой индустрии, мы можем попытаться прогнозировать, высказывать гипотезы о том, что будет происходить. И к некоторым из этих гипотез о том, что будет в 2021 году, надо готовить какие-то продуктовые, маркетинговые предложения, чтобы проверить эти гипотезы на ранней стадии. Подготовиться к будущим изменениям на рынке.

– Как, с вашей точки зрения, может поменяться ИТ-индустрия?

– ИТ-индустрия достаточно неоднородна, она состоит из множества вещей, которые движутся вместе с другими трендами.

ИТ-индустрия, в некотором смысле, обслуживающая индустрия. То есть мы занимаемся тем, что нечто разрабатываем для заказчиков. Мы нечто внедряем заказчикам. Мы автоматизируем какие-то процессы. Эти изменения будут следовать за изменениями в соответствующих индустриях.

ИТ-индустрия сама по себе карантинами и удаленкой задевается не очень сильно. Внутри индустрии мы, например, увидим, что те, кто способен отказаться от работы в офисе, смогут нанимать программистов по всей России или по всему миру. Мы увидим гораздо большую конкуренцию за рабочую силу в регионах, где пока зарплаты ниже, произойдет выравнивание зарплаты в ИТ в Москве и соответственно в регионах.

– ИТ-индустрия вошла в правительственный список наиболее пострадавших отраслей от пандемии. Какие меры господдержки могут улучшить ситуацию на ИТ-рынке сейчас? А какие, возможно, в долгосрочной перспективе скажутся на ней положительно?

– Здесь мне судить трудно. Я считал, что лучшая мера поддержки ИТ-индустрии с точки зрения государства – это не трогать ее. С моей точки зрения, минимизация госрегуляции – лучшая поддержка для ИТ-индустрии. С другой стороны, конечно, государство у нас является крупнейшим и главным потребителем ИТ-продуктов и услуг…

ИТ сегодня – это живая развивающаяся индустрия, которая, конечно, пострадала некоторым образом от коронавируса, но по своему заряду и потенциалу находится, может быть, из всех пострадавших индустрий в неплохом положении.

– На кого вы рассчитываете больше сегодня? На помощь государства? На свою команду? На поддержку партнеров? Или только на себя?

– Мы идеологически всегда не рассчитывали на поддержку государства. Мы с удовольствием работали тогда, когда государство было нашим клиентом, но никакой иной поддержки мы от государства никогда не получали. И не факт, что когда-либо будем получать. Хотя, опять же, будущее предсказать трудно.

Мы всегда работали своей командой, всегда поддерживали конструктивные отношения с нашими партнерами и клиентами, и мы благодарны им за то, что они нас ценят, многие из них с нами десятки лет уже работают.

И есть костяк команды. Многие ребята работают в компании с 2001–2003 годов. Мы опираемся на крепкие отношения с командой, с партнерами, с клиентами. Надеемся, что так победим.

– Что сегодня разумнее делать? Строить планы на перспективу или сосредоточиться на действиях, которые помогают компании удержаться на плаву?

– Это зависит от того, есть у вас ресурсы на будущее или нет у вас ресурсов. Если у вас нет ресурсов, то, конечно, надо как-то выживать. Если ресурсы на развитие есть, то надо пытаться воспользоваться теми возможностями, которые открываются.

– Продукты вашей компании связаны с использованием возможностей искусственного интеллекта. Как может развиваться искусственный интеллект в ближайшем будущем?

– Видите ли, слова «искусственный интеллект» это немножечко такой словесный штамп, который сначала привлекает внимание, а потом надоедает. Понятие «искусственный интеллект» имеет длинную историю, уходящую в пятидесятые годы. А то, что сейчас очень модно, помогает развиваться во многих ИТ-областях, то, чем мы занимаемся, более правильно называть машинным обучением.

Мы стали заниматься нейронными сетями с начала 2000-х годов, когда это еще было совсем не модно. Когда о возможном применении нейросетей только начинали говорить, мы сделали на них первую скоринговую систему.

Мы неплохо научились обучать машины воспринимать что-то, например, отделять велосипедистов от пешеходов, распознавать на видео – в защитных касках люди ходят по цеху или нет. Мы можем распознавать речь и переводить ее в текст. Но это всё, чем можем похвастаться за последние восемь лет. Взрывы в области искусственного интеллекта происходят с 2012 года, они связаны с построением новых эффективных систем восприятия для искусственного интеллекта.

Однако помимо восприятия есть и другое. Следующие шаги – на основе того, что искусственный интеллект, некая машина восприняла, научить ее принимать решения и выполнять действия. Есть одно направление, которое достаточно быстро прогрессирует. Это ReinForcement, которое позволяет достаточно хорошо в определенном классе принимать решения. Это как раз тот класс, к которому относится AlphaZero, программа, основанная на нейронных сетях, разработанная компанией Google DeepMind. С помощью машинного обучения AlphaZero научилась играть в разные игры как модели человеческой деятельности: в го, в шахматы, в компьютерные игры, в аркады.

Мы увидим гораздо большую конкуренцию за рабочую силу в регионах, где пока зарплаты ниже, произойдет выравнивание зарплаты в ИТ в Москве и соответственно в регионах

Какого рода прогресса можно ожидать в этой области? Того, что от игры в Dota искусственный интеллект перейдет к игре в Контр Страйк или еще что-нибудь. От хорошей игры в «стрелялки» от первого лица до автоматизированного солдата уже не так далеко. Конечно, страшная штука, но, тем не менее, с исследовательской точки зрения, очень интересная.

В целом, по искусственному интеллекту мы сотрудничаем с Томским государственным университетом, пытаемся создать там научную школу. Все эти вещи – среднесрочные.

А долгосрочные: искусственный интеллект, конечно, должен двигаться в сторону сильного или полноценного искусственного интеллекта, который в некотором смысле был бы сравним с человеком. В каком смысле он может быть сравним с человеком? Это тема отдельных размышлений и отдельной научной дискуссии.

– Ваши продукты и решения, связанные с искусственным интеллектом, могут вам помочь сегодня развивать компанию так, как вы хотели бы? Они вам помощники или нет?

– Они нам не помощники в этой ситуации. Понятно, что система на основе машинного обучения, которой мы занимаемся, связана либо с обработкой текстов, либо с распознаванием речи. Это все решение задач восприятия, которые полезны в тех случаях, когда у вас есть гигантские площади, как у какого-нибудь Сибура или Евраза, там, конечно, надо строить систему видеонаблюдения, потому что одним взглядом цеха не окинешь и ходить по ним замучаешься. Поэтому подобные системы, связанные с восприятием, имеют смысл для тех заказчиков, для которых они экономически обоснованы. А экономически обосновано это на очень крупных предприятиях.

Мы – характерный представитель среднего бизнеса, причем нижней части среднего бизнеса, если по большому счету говорить. И для нас такие решения особенного смысла не имеют. Хотя, опять же, многие пользуются siri, голосовыми помощниками, – тоже системы того же класса. Системы класса машинного обучения нам в быту помогают. Но для развития малого и среднего бизнеса пока таких помощников мало. Нужно еще развитие технологий и рынков для того, чтобы подобным компаниям наши решения, основанные на интеллекте, по-настоящему помогали. Это удел либо массовых рынков, либо больших энтерпрайз-заказчиков.

– В ближайшем будущем в России могут хорошо развиваться стартапы, связанные с онлайн-образованием?

– Онлайн-образование развивается сейчас как бешеное. Это история не про будущее масштаба двух лет. Это история про текущий момент и этот год. Онлайн-образование растет как на дрожжах, у компаний, которые им занимаются, полная эйфория. Жизнь хороша. Здесь уже ничего предсказывать не надо. Ну, кроме того, что у них с отменой карантина пойдет некий откат, но они и сами об этом знают. Сейчас пока им думать надо о другом.

Что может появиться нового после пандемии? Трудно предсказать. В 2007 году был запущен Twitter – не самая популярная социальная сеть, но всё-таки достаточно популярная. Она взлетела в прошлый кризис. Почему? Находясь в здравом сознании, нельзя было предугадать, что сеть, основанная на том, что сообщения должны быть достаточно короткие, войдет в тройку самых популярных соцсетей. Однако это произошло. И сегодня Twitter остается очень крупной социальной сетью. Просто потому, что такой идиотизм предсказать было нельзя.

Конечно, на самом деле это не идиотизм, это свойство перестройки системы, оказывается, существуют возможности, о которых даже никто не мог бы подумать. Поэтому что будет актуально и востребовано через два года, мы не можем пока представить и предугадать. Единственный способ – ухватиться за какую-то идею.

– Герман Греф недавно сравнил наше нынешнее положение с жизнью под водой. Не очень понятно, что делать, как выжить в таком состоянии. И чему необходимо научиться? Вы и ваша компания для себя уже какой-то свой собственный способ жизни под водой выработала?

– Мы со страшной силой бьем лапками. Я давно не помню, чтобы мне столько приходилось работать. Поэтому, если мы даже сейчас находимся под водой, то лапками мы бьем со страшной силой. И если не взобьем молоко в масло, то, по крайней мере, выплывем наружу. Поэтому, с моей точки зрения, единственный способ для бизнеса как-то работать в нынешней ситуации, это пытаться куда-то двигаться. Потому что если никуда не двигаться, то никуда и не попадешь.

В начало⇑

Выпуск №08 (101) 2020г.
Выпуск №08 (101) 2020г. Выпуск №09 (102) 2020г. Выпуск №07 (100) 2020г. Выпуск №06 (99) 2020г. Выпуск №05 (98) 2020г. Выпуск №04 (97) 2020г. Выпуск №03 (96) 2020г. Выпуск №02 (95) 2020г. Выпуск №01 (94) 2020г.
Вакансии на сайте Jooble

           

Tel.: (499) 277-12-41  Fax: (499) 277-12-45  E-mail: sa@samag.ru

 

Copyright © Системный администратор

  Яндекс.Метрика